Наука и поэзия против войны

В редакцию сайта stv.uz поступило письмо, где подробно рассказывается о книге, повествующей о начале Второй мировой войны, а также о раскрытии усыпальницы Тимура и его потомков-тимуридов в Самарканде.

\"Подвиг Эрмитажа\", так называется документальная повесть С.П. Варшавского и Б. Реста (Юлий Исаакович Шапиро), которая повествует о крепком духе, любви и преданности своему делу ученых,  работников Эрмитажа, одного из величайших музеев мира в годы второй мировой войны. (С. Варшавский, Б. Рест. Подвиг Эрмитажа. Советский художник. Л., 1969)

Двумя историческими событиями, отмеченными авторами книги начинается повествование: 1941 год-начало второй мировой войны и начало раскрытия  усыпальницы Тимура и его потомков-тимуридов в Самарканде.

Великий Тамерлан, чье имя  в середине июня 1941 года, накануне «Великой Отечественной войны» —вырвалось на страницы газет, все больше вызывало интерес публики. «Тимур», «Тимур и тимуриды», — звучало в эфире, твердили газетные заголовки из номера в номер, изо дня в день, и непрестанное, каждодневное повторение имени Тимура на протяжении всей недели, предшествовавшей нападению Гитлера на Советский Союз.

Однако, было бы вернее сказать наоборот, все более усиливающийся интерес к личности  великого завоевателя привело к созданию целевой правительственной экспедиции (в нее входил и представитель Эрмитажа), которая приступила к раскопкам в мавзолее Гур-Эмир — усыпальнице Тимура и его потомков -тимуридов. И в связи с  этим  в  Государственном Эрмитаже, еще год назад была создана постоянная экспозиция памятников культуры и искусства народов Средней Азии. А 21 июня 1941 года в страницах «Ленинградской правды»  было объявление об открытии  залах Тимура и тимуридов в Эрмитаже.

Также была опубликована следующая заметка: «В Государственном Эрмитаже знаменитому завоевателю Средней Азии Тимуру (Тамерлану) и тимуридам посвящены два специальных зала. Большой интерес представляет коллекция изразцов из мавзолея Гур-Эмир, где сейчас производятся раскопки могилы Тимура... Две реликвии во втором зале непосредственно связаны с могилой среднеазиатского завоевателя. Первая — деревянные резные двери главного входа в усыпальницу Тимура... На стене посреди зала — мозаичная надпись над входной дверью в мавзолей Гур-Эмир...». В инвентарных книгах к 1941 году числилось миллион шестьсот тысяч единиц музейного хранения, и одним из них были двери Тимура….

На белых стенах музейных залов колдовскими красками переливается несравненная глазурь среднеазиатских изразцов, арабские письмена на майоликовых плитах сплетаются в причудливые узоры с лепестками восточных цветов, и в воображении возникает образ далекого мавзолея, в котором все еще идут сенсационные археологические раскопки. Железными скобами прикреплены к гладкой музейной стене резные, инкрустированные слоновой костью и серебром деревянные двери. Их растворял сухой и желтой рукой сам старый Тимур, вступая в таинственный полумрак возведенного еще при его жизни мавзолея Гур-Эмир.

Дверь из мавзолея Гур-Эмир. Сухой и желтой рукой ее растворял сам старый Тимур...

Да, и в правде эти двери, прикрепленные к стене Эрмитажа не ведут никуда, а если все вернуть на свое место, то эти двери сегодня могли бы вести непрекращающийся поток туристов в мавзолей Гур-Эмир, представляя часть живой истории, к которым касались руки самого Сохибкирана, завоевавшего полмира.

«Когда-то каждого, кто приходил в мавзолей, встречала у входа красивая плита с надписью о том, что здесь похоронен Тимур. Эта плита находится в Эрмитаже. Там же и одна створка двери, украшенная искусной резьбой, слоновой костью и серебром», так отмечается в  «Исторических очерках Н.М.Андреевой» в рубрике Исторические очерки о Самарканде. Мавзолей Гур –Эмир.

Кстати, один из интересующихся читателей сайта данной книги оставил комментарий 27июля 2010года : «Стало интересно, решил до конца прояснить вопрос. Позвонил в Эрмитаж, в отдел Востока. Двери мавзолея Гур-Эмир по-прежнему находятся в фондах Эрмитажа. Сейчас не выставляются, находятся в запасниках; среднеазиатский зал на ремонте. Средняя Азия очень интересна, например, в историческом плане. Но - к поездке надо готовиться. Когда знаешь - здесь был Александр, здесь был Чингиз-хан, здесь был Тимур - всё воспринимается совсем  иначе. А иначе - просто купола, минареты, мечети-медресе, древние городища...»

Думается, что Двери Тимура в Эрмитаже тоже стоят просто как музейный экспонат, не больше, духа «грозного завоевателя, Железного Хромца, Хромоногого Тигра, пять столетий назад потрясавшее мир, а затем ушедшее в устную легенду» там никак не воспримешь…  Это можно почувствовать только на самаркандской земле, где похоронен великий полководец,  посетив мавзолей  Гур –Эмир.

В те дни всестороннее изучение многочисленных памятников, связанных с эпохой родоначальника узбекской литературы, широко развернулось и в Узбекистане, на родине Навои, и на берегах Невы, в Государственном  Эрмитаже. В  Эрмитаже с волнением ждали вестей из Самарканда: какие новые памятники эпохи Навои найдут археологи в мавзолее Гур-Эмир, чем пополнятся эрмитажные кол коллекции, что из новых находок войдет в экспозицию декабрьской юбилейной выставки памяти Алишера Навои?

Согласно постановлению ЦК ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров СССР в феврале 1941г. в Москве и во всех бывших союзных республиках должен был отмечаться как большой праздник науки и культуры юбилей великого узбекского поэта и мыслителя, государственного деятеля Алишера Навои, который жил и творил под покровительством тимуридского правителя Хусейн Байкара.  В связи с начавшейся войной руководство Узбекской республики обратились в Москву с просьбой перенести юбилейные торжества на более поздний срок, когда фашизм будет уничтожен и наступят мирные дни.

В это трагическое время ленинградский Эрмитаж, один из величайших музеев мира, где собраны  бесценные сокровища мировой культуры, работали крупнейшие специалисты по истории культуры народов Востока и Запада, решил отметить 500-летие великого Навои в блокадном Ленинграде 10-11 декабря 1941. 10 января, в тот день, когда перестали ходить трамваи, в Эрмитаже произошло первое торжественное заседание, посвящённое 500-летию поэта Навои, основателя узбекского языка и литературы.

Школьный кабинет Эрмитажа, где собирались ленинградские ученые на торжественные заседания Навои. (в ноябре проводилось в честь Низами ) Это были известные всему миру ученые, которые до последних сил старались писать «с большим подъемом», чтобы оставить свои знания будущему поколению. И.А.Орбели (1887—1961) академик, армяновед, директорГосударственного Эрмитажа (1934—1951гг.), академик С.А.Жебелев (1867 -1941),  филолог-классик, И.Ю.Крачковский (1883—1951), выдающийся востоковед-арабист, академик,Е.Э.Бертельс (1890-1957) востоковед (иранист и тюрколог), профессор, Б.Т.Руденко (1896—1942), востоковед-кавказовед, Б.Б.Пиотровский(1908- 1990; 1964—1990 годах — директор Государственного Эрмитажа.), А.Н.Болдырев (1900 –1993) востоковед -иранист. В.А.Рождественский (1895—1977), поэт и переводчик, журналист и мемуарист, военный корреспондент в годы ВОВ. Н.Ф.Лебедев (1901—1942), востоковед-тюрколог, переводчик тюркоязычных классиков и сказок. Умер вместе с женой в бомбоубежище Эрмитажа. М.Н.Мох (1911 -1978), скульптор и художник по фарфору, в 1941-48 - реставратор в Эрмитаже. И многие другие бескорыстные люди науки и искусства.

 «Это —не простая форма самоуспокоения, ухода от действительности, замыкания в монастырскую келью науки, — писал Б.Б.Пиотровский о юбилее Навои в эрмитажном \"Боевом листке\". Действительно, мероприятия проводились  не просто так, для отметки в истории Эрмитажа, а на высоком уровне, были приготовлены пригласительные для участников, которых вызывали с передовой.

Позже в воспоминаниях об этом дне ленинградский поэт В.А.Рождественский  вспоминает как батальонный комиссар  вручил ему приглашение-повестку.  Вот, — сказал он, протягивая мне бумажку. — Это — предписание. В распоряжение Государственного Эрмитажа. В двадцать четыре ноль-ноль быть обратно. Из нее я узнал, что сегодня, 10 декабря 1941 года, в помещении Эрмитажа состоится торжественное заседание, посвященное 500-летию Алишера Навои. Мне предстояло прочесть свои стихотворные переводы.

Голод бродил по осажденному городу, холод замораживал истощенных голодом людей. А в Школьном кабинете Эрмитажа изможденные голодом и холодом люди, забывая про голод и холод, читали и слушали научные доклады о жизни и деяниях великого узбекского поэта. Читались доклады, читались стихи Навои, переведенные поэтами и востоковедами, звучали они и в оригинале — древние, вновь ожившие слова, говорящие о мире, о радости жизни, о торжестве человеческого разума над тьмой жесткости и угнетения.

После вступительного слова  И.А.Орбели и научного доклада А.Н.Болдырева поэт  Всеволод Рождественский, прибывший в военной форме,  читал свои переводы стихов Навои, а в витрине были выставлены фарфоровый бокал и коробочка, специально расписанные к этому дню М.Н.Мохом.

Война, блокада, не быть в Эрмитаже юбилейной выставке, и тем не менее художник М.Н. Мох, поднявшись из бомбоубежища в пустую и нетопленную эрмитажную комнату, упорно расписывал там фарфоровый бокал и фарфоровую коробочку — украшал их рисунками, навеянными стихами узбекского поэта. Из университета он  приволок на саночках даже муфельную печь для обжига фарфора.Эти фарфоровые изделия могли быть обожжены лишь благодаря помощи моряков. База подводных лодок «Полярная Звезда», вмёрзшая в лёд Невы около Эрмитажа, протянула кабель в подвалы дворца для муфельной печи, в которой были обожжены эти изящные фарфоровые предметы.

Спустя десятилетия, по заказу ташкентского профессора-навоиведа Хамида Сулейманова, Михаил Мох повторит авторские работы и создаст фарфоровые изделия для Литературного музея имени Алишера Навои в Ташкенте.

Михаил Мох  и Николай Лебедев, талантливый специалист по туркменской и персидской литературе, поступили в Эрмитаж в 1941 году на должность чернорабочих. Они возили кирпич, закладывали окна подвальных помещений, таскали доски, а в свободное от этих работ время занимались своим основным делом. На заседании, посвящённом Навои, Н.Лебедев выступал уже физически полуживым, от истощения он еле двигался, его приходилось удерживать от слишком большого количества стихов, которые он отобрал для чтения.

 В Эрмитаж академик С.А.Жебелев, (умер вскоре после мероприятий - 28 декабря) последний из еще остававшихся в живых учителей академика Орбели пришел с утра; его стариковские боты оставили глубокие следы в снежных сугробах. Вчера и третьего дня он присутствовал на научных заседаниях в честь Навои, и сегодня счел своим долгом зайти к Иосифу Абгаровичу, чтобы поблагодарить Эрмитаж за устройство этого, как он выразился, «праздника науки». Праздник в Эрмитаже имеет не только научное, но и политическое значение; молодые ученые, выступавшие за маленьким столиком в Школьном кабинете, с высокой трибуны мирового музея еще раз подтвердили миру, что свет победит тьму, поэзия агрессию…

Подряд 3 дня эрмитажные друзья-востоковеды обсуждали объемистые рукописи, которые должны были быть зачтены на научных заседаниях в честь Навои, — не было бы войны, эти рукописи вошли бы в юбилейные сборники, их напечатали бы юбилейные номера журналов. Но была война, и единственное, что возможно было в то время опубликовать, это только маленькую заметку, которую одним пальцем печатал на машинке Б.Б.Пиотровский для эрмитажного «Боевого листка»: «ЮБИЛЕЙ НАВОИ».

Когда я прочитала эту повесть, очень хотелось сделать экскурс в историю, восстановить события, связанные с нашими великими предками. И эта идея дала мнетолчок написать сценарий по материалам данной книги. На литературном кружке «Парнас» при кафедре Дальневосточных языков факультета Теории и практики перевода мы инсценировали эту сценку с моими студентами (выступали на торжественных мероприятиях, посвященных ко Дню Победы 2019г.) При распределении ролей мы обратили внимания на портретные данные. При отборке переводов газелей  Лебедева и Рождественского я нашла почти антикварное издание 1941года,  которое студенты все хотели полистать, прочитать.

                                                                                                                                              Зилола Шукурова,

ст.преп. каф.Дальневосточных языков СамГИИЯ